Не слышал Ленинград о лёгком хлебе…
Я не забыл
блокадный трудный хлеб;
и посвист «мессершмитта» в чистом небе,
и город, что в потёмках не ослеп;
весомость помню
пайки стограммовой,
и саночки тяжёлые в снегу,
и тёплый взгляд, и тот мороз суровый,
и девушку,
что встретить не смогу…
Тяжёлый снег
на братских на могилах,
и тяжесть бомб, и на асфальте кровь —
и с той поры
душа принять не в силах
и лёгкий хлеб, и лёгкую любовь.
1965 год
Я не забыл
блокадный трудный хлеб;
и посвист «мессершмитта» в чистом небе,
и город, что в потёмках не ослеп;
весомость помню
пайки стограммовой,
и саночки тяжёлые в снегу,
и тёплый взгляд, и тот мороз суровый,
и девушку,
что встретить не смогу…
Тяжёлый снег
на братских на могилах,
и тяжесть бомб, и на асфальте кровь —
и с той поры
душа принять не в силах
и лёгкий хлеб, и лёгкую любовь.
1965 год
